Злата Арматова

                      Из кацапских лап в неизвестную даль. 
                                             

                                                        (Почти роман)

Друзья! С огромным удовольствием презентуем вам книгу доселе неизвестного вконтактовского мастера Златы Арматовой, "из кацапских лап в неизвестную даль". Хоть сами мы это не читали, а только спиздили, думаем, вам данный перл понравится. Здесь мы приводим полный найденный нами текст в двух вариантах - в fb2, который можно скачать, и в простом печатном, прочесть который можно прямо отсюда.

=========================================================================

Скачать с Яндекс.Диска (fb2) https://yadi.sk/i/0HgcWOCQ39qV4n

Скачать с Яндекс.Диска (txt) https://yadi.sk/i/xINiCmzE39qUpq

=========================================================================

ИЗ КАЦАПСКИХ ЛАП В НЕИЗВЕСТНУЮ ДАЛЬ

Воспоминания легендарного Терентия Изверга-Соцюка, украинского патриота из Луганска, командира проукраинского отряда самообороны Луганска.

Глава 1.

К началу апреля 2014 года, отряд проукраинской самообороны Луганска насчитывал три человека – я (командир), Гоша Шаповаленко (представитель местной шпаны с проукранскими взглядами) и дед Опанас Боровец. В городе творилось что-то невообразимое – на перекрестках сжигались украинские книги, разъяренная толпа свергала памятники Шевченко, проукраинское духовенство под дулами наганов пело «Славься», репрессии затронули даже продавцов сала на центральном рынке, заподозренных в проукраинских взглядах! Отряд квартировал в милом старорежимном домике б. хлебозаготовительной конторы на ул. Либкнехта. Изначально я думал оставить хитрого вороватого дида Опанаса в городе для ведения подпольной работы, скрыв от него свое решение оставить Луганск. Все испортил противный Гоша: «Так шо, диду, старый собако, уходым з Луганська. А ты лышайся. Розкажэш коцапам, як ты у парткоми працював.» Дид: «Хлопци, я з вамы. В мэнэ батько був упивцэм, сэпары мэнэ нэ пощадят». Пришлось взять дида з собой, но пред этим, заручившись у меня грозной бумагой, дид реквизировал все запасы «Луганскмлын», явившись на условленное место с мешком гороха, связкой острого, как кацапский язык, перца и старым конем по кличке Укрослон. Уничтожив все документы, мы погрузились и пошли темными улицами Камброда с бесконечными одноэтажными хибарами. Я принял решение отступать на Вергунский Разъезд, где, по сведениям Гоши, стоял 1-й линейный полк киевского метрополитена. В мирное время эти милиционеры охраняли киевскую подземку и считались настоящими зверюгами! Только такие, как они и могли справиться с разъяренными луганскими шахтерами. Весть о том, что город покидают три последних Украинца, немедленно разнеслась по Луганску. Плачущие старушки протягивали нам тарелки с горячим борщом на шкварках. Вдруг я услышал где-то сзади: «Ах, ты ж, курва всэсвитня, москалька! Я тэбэ..» Оказалось, какая-то старушка попыталась накормить Гошу москальскими щами с кислой капустой. Я сделал Гоше замечание – ты Украинец, и должен быть вежливым. Будешь выпендриваться – пущу на шкварки. Надо сказать, что в эти апрельские дни в Луганске стоял жуткий мороз. То ли Путин наслал на город циклон, то ли сепары пооткрывали в домах холодильники, чтобы сделать наше движение невозможным. В ту ночь нас спасла бандеровская смекалка дида Опанаса – бестия накормил коня Укрослона реквизированным горохом с острым перцем, благодаря чему мы могли насладиться движением горячего газа. Ближе к утру Укрослон предательски пукнул. Звук был такой силы, что на следующий день в сепарских газетах написали о том, будто украинские активисты выпустили по городу баллистическую ракету «Точка-У». (Продолжение следует).

ИЗ КАЦАПСКИХ ЛАП В НЕИЗВЕСТНУЮ ДАЛЬ

Продолжаем знакомить читателей с воспоминаниями легендарного Терентия Изверга-Соцюка, украинского патриота из Луганска, командира проукраинского отряда самообороны Луганска.

Глава 2.

Положение нашего отряда было незавидным. Мы стояли на окраине Луганска, не зная, кто находится в Вергунском Разъезде – чубатые милиционеры-патриоты, или бородатые разбойники-кацапы. Даже оборзевший от дарового гороха конь Укрослон заметно приуныл. Вдруг прямо на нас из зарослей краснотала вылетела заплаканная Украиночка. Признав в нас своих братьев-Украинцев, она упала на колени и рассказала, что ее зовут Дарына и будто бы только что она была чуть ли не изнасилована какими-то военными в крайней хате Разъезда. Кроме того, возле хаты Дарына видела человека в украинской форме. Я сразу понял, что это не Украинцы! Ведь настоящий патриот, даже пьяный, никогда не притронется к женщине, даже симпатичной. Скорее, он попробует «облапить» какого-нибудь мальчика. Мы поняли, что нам не обойтись без языка. Брать в плен кацапа было опасно - кацапы стойко ведут себя в плену, ну, а потом, кацапа сразу начнут искать его подельники. В голове сразу созрел план. Раздев противного Гошу, мы натянули его одежду на Дарыну, получив симпатичного «юношу». На этого «живца» мы рассчитывали поймать загулявшего человека в украинской форме, о котором нам поведала Дарына. Мы пинком по зад отправили Дарыну на крайнюю улицу Разъезда, устроив засаду. Все шло, как по маслу. Как только нужный нам тип стал «забивать клинья» с симпатичным юношей, на него выскочил взъерошенный дид Опанас верхом на Укрослоне. Мне не составило труда подскочить сзади и набросить на голову потрясенного языка мешок из-под реквизированного гороха. Увы, допрос языка не добавил нам оптимизма. Как я и думал, киевские милиционеры сдриснули из Вергунского Разъезда еще три дня назад. Пойманный нами язык, по имени Мыкола, единственный Украинец во всем Разъезде, был забыт при отступлении и подобран кацапами. По его словам, через сутки из Коммунарска должен уйти последний эшелон на Киев, и «в ближайших окрестностях Луганска украинских войск уже нет». Слушая языка, я поймал себя на мысли, что давно не видел Гошу. Гоша был обижен насильственным раздеванием, а также тем, что ему не дали поучаствовать во взятии языка. «Собачый сын, тоже, поди, сбежал к кацапам, или вернулся в Луганск, падлюка» - подумал я и был посрамлен в своих мыслях, когда вечером увидел Гошу – голого и исцарапанного, державшего в руках огромного петуха! Ура, у нас будет сытный ужин! Смекалистый дид Опанас тут же сказал, что угостит нас «петухом по-бандеровски» - он не стал выдергивать птице перья, вместо этого, обмазал петуха густым навозом и запек в углях. Надо сказать, курятина получилась жесткая и невкусная. Петух, который, по-видимому, был не многим моложе старого бандеровца дида Опанаса, стал причиной трескучих запоров у меня и у противного Гоши. (Продолжение следует.)

ИЗ КАЦАПСКИХ ЛАП В НЕИЗВЕСТНУЮ ДАЛЬ

Продолжение мемуаров легендарного Терентия Изверга-Соцюка, украинского патриота из Луганска, командира проукраинского отряда самообороны Луганска.

Глава 3.

Рано утром мы покинули Разъезд и, пройдя околицей верхних Камбродов и обогнув Александровку, остановились на отвалах заброшенной шахты «Трезвая», напоминающих своей формой перевернутый стакан. Мы все еще надеялись нагнать отступавшую Украинскую армию, засевшую в Коммунарске. Кто знал, что здесь, на отвалах, мы испытаем такой страх, который заставит даже видавшего виды дида Опанаса дриснуть в штаны? Еще в марте отставной майор Игорь Плотницкий, об огромной силе и крутом нраве которого ходили легенды, собрал в Луганске подобных себе головорезов, назвав все это батальоном «Заря». Первым же приказом Плотницкий запретил солдатам брить бороды, социализировав единственную электробритву для своих нужд. Мы стояли на кромке отвала, когда услышали странный шум. Я сразу приказал коню Укрослону, Гоше и диду Опанасу залечь на землю. Мимо нас мчались бесчисленные сани, запряженные тройками с бубенцами – это и был ужасный отряд Плотницкого!! На санях сидели острозубые бородачи-кацапы в меховых шапках, которые, играя на бубнах и баянах, во всю глотку распевали куплеты, восхваляющие Плотницкого и унижающие Украинцев! Вскоре показались сани, на которых во весь рост стоял здоровенный краснолицый ухарь, размахивающий флагом самозваной Республики. На нем было красное галифе, поверх которого болтался кольт и казачья шашка. Волосатую грудь опоясывала пулеметная лента. Это и был сам Плотницкий, за которым проследовала повозка, наполненная рогатыми черепами. Мы так и не узнали, кому принадлежали эти рогатые черепные коробки – замученным патриотам Украины, или мясным животным, которые были съедены отрядом. Потрясенный увиденным Гоша прошептал: «Оцэ вовчищэ.. Справжний жыгит!»… Немногословный конь Укрослон снова пукнул, а старый бандеровец дид Опанас, по его собственному признанию, лишь немного испачкал свои штаны. Я до сих пор не могу понять, почему батальон Плотницкого не заметил нас. Единственное разумное объяснение связано с расположение нашего отряда напротив заходящего солнца, затруднявшего кацапам обзор территории. (Продолжение следует..)

ИЗ КАЦАПСКИХ ЛАП В НЕИЗВЕСТНУЮ ДАЛЬ

Очередная глава из воспоминаний легендарного Терентия Изверга-Соцюка, украинского патриота из Луганска, командира проукраинского отряда самообороны Луганска. Рисунки Терентия Изверга-Соцюка.

Глава 4

Наш отряд двигался безлюдными донецкими степями, не встречая на своем пути неприятеля. Обыкновенно ночь настигала нас среди причудливых холмов – не то терриконов, не то курганов, насыпанных Великими Украми. Меня и других бойцов стали беспокоить странные, ни на что не похожие ночные звуки, напоминавшие вой раненной лесной свиньи. Только в нашем случае казалось, будто ранен был целый батальон свиней, а не одно животное. Дид Опанас стал утверждать, будто эти крики являются токованием сурка и пообещал изловить противного зверя. Удача улыбнулась старому бандеровцу, и вскоре дид потащил нас в кусты, где находилось существо, контуженное ударом копыта коня Укрослона. Какого же было наше удивление, когда пред нами предстал не сурок, а целый солист военного ансамбля из Киева! Остатки его одежды включали шеврон с петухом, бьющим в литавры, что не оставляло сомнений – перед нами находился одичавший боец ансамбля ВСУ! Рядом с ним возлежала Та, которая заставила его оставить побратимов. В Ней не было ничего выдающегося кроме Ее удивительных глаз, глядевших в разные стороны. Она была крупной свиньей киевской породы по кличке Надийка. Я сразу же выразил намерение пустить Надийку на пропитание отряда, вызвав истерику нашего нового знакомого. Тарас (так звали певца-дезертира), упав на колени, пообещал достать гусей для нашего отряда, если мы сохраним Надийке жизнь. Услышав про гусей, отряд сразу воспрянул и даже конь Укрослон довольно хрюкнул. С наступлением темноты, мы залегли в секрете возле того места, где рыжебородый крестьянин-кацап с огромным алабаем пас стадо жирных гусей. По знаку, который дал дезертир Тарас, Гоша затянул: «Чтоб сало свежее все время в рот входило …под переможное кукареку» - задребезжал дид Опанас. «Сидять в засади Украинские солдаты, как предостережение врагу» - подхватил отвратительным голосом певец-дезертир. Услышав мерзкие звуки, кацап моментально ретировался. Вслед за хозяином унесся, жалобно скуля, белый алабай. Это был, пожалуй, самый удачный день нашего похода. Нахватавшись гусей, мы прошли семь верст, остановившись на берегу озера, богатого глауберовой солью, благодаря которой у меня и у Гоши прошел трескучий запор, вызванный неудачным ужином в Разъезде. Присев в зарослях горькополыни и будяка, я не спеша предавался размышлениям о здоровом украинском патриотизме в современном прочтении. (Продолжение следует..)

ИЗ КАЦАПСКИХ ЛАП В НЕИЗВЕСТНУЮ ДАЛЬ

Очередная глава воспоминаний легендарного Терентия Изверга-Соцюка, украинского патриота из Луганска, командира проукраинского отряда самообороны Луганска. Рисунки Терентия Изверга-Соцюка.

Глава 5.

Весенняя безлюдная степь напоминала желтоватый, обветренный срез несвежего сала, который был усыпан укропом, порубленным неизвестным злодеем. Это огромное несъедобное сало, кажется, совсем не имело корочки – цейсовский бинокль потел в моих руках, пока я тщетно старался отыскать обещанный картой топографический гребень. Я понимал, что нам, как воздух необходима связь с Киевом для координации дальнейших действий. Как на зло, старенькая «Нокия», дважды прошедшая желудок голодного коня Укрослона, отказывалась ловить киевскую волну на равнинной местности. Я успел отчаяться, когда Гоша, некогда служивший в пограничной страже, предложил нам сложиться в «живую гору», которую сами пограничники фривольно назвали «Украинским степным хером». Дид Опанас немедленно влез на конскую спину, приняв на свои плечи легкого Гошу. Затем Укрослон, никогда не прогибавшийся под кацапов, покорно преклонил свою конскую задницу передо мной, и я, схватившись за хвост, с легкостью преодолел все барьеры, сделавшись «головкой» пресловутого «украинского хера». Под моими ногами похрустывали гошины уши, твердые, как свиные лопатки, однако для поимки сигнала не хватало каких-то тридцати дюймов. Внезапно откуда-то снизу донеслось: «Кто не скачет, тот москаль». Наша живая конструкция немедленно взвилась в воздух! В какую-то секунду я даже увидел вокзал Коммунарска, до которого нам оставалось пройти 40 верст! Наше приземление было не менее фееричным – к счастью, все мы упали вниз головами, не повредив важных частей тела. За это время наша «Нокия» успела поймать шифрованное сообщение из Министерства обороны Украины, которое было немедленно расшифровано. Адмирал Тенюх, грозный марин, занимавший в то время пост министра обороны, благодарил меня за доблесть, одаривая внеочередным званием капитана ВСУ. Дид Опанас получал прибавку к пенсии, а с Гоши снимались все его судимости. Далее в телеграмме адмирала Тенюха шли строки, заставившее меня усомниться в его трезвости – повелитель Черного моря приказывал «присвоить коню Укрослону звание ефрейтора Вооруженных Сил Украины». (Продолжение следует.)

ИЗ КАЦАПСКИХ ЛАП В НЕИЗВЕСТНУЮ ДАЛЬ

Продолжаем публиковать уникальные воспоминания легендарного Терентия Изверга-Соцюка, украинского патриота из Луганска, командира проукраинского отряда самообороны Луганска. Рисунки Терентия Изверга-Соцюка.

Глава 6

Судьба приготовила нам новое испытание – у окраин Алчевска от нас сбежал конь Укрослон, увлекшийся кобылицей Донской породы. Теперь мою голову сверлила мысль, что адмирал Тенюх никогда бы не присвоил коню звание ефрейтора ВСУ, если бы мог предугадать «натуральную» ориентацию и возмутительное поведение коня. Вполне возможно, что конскую соблазнительницу нам подослали мятежные донцы, стремившимися к отделению от Украины и «казакизации» всего Донецкого бассейна. Так, сами того не заметив, мы оказались на пустынных улицах Жиловки, а затем преодолели колоссальный тоннель, проложенный Украинским гением под промышленной застройкой. Тоннель вывел нас к вокзалу, откуда доносилась лихая песня: «Нова Сумщина – это родина слонив, нова Сумщина – это ад для москалив..» На открытой платформе штабелями были сложены трупы. Однако, подойдя ближе, мы увидели, что это всего лишь облапившие друг друга пьяные солдаты. В разбитом вагоне какой-то человек совокуплялся со скотиной.. Ура, наши! На путях, без всякого охранения, стоял арьегардный эшелон Сумского артдивизиона - пусковые установки грозных градов и ураганов были сняты с камазов и готовились к отправке железной дорогой. Мимо нас то и дело нас сновали бравые сумчане, с их знаменитыми шевронами, изображающими Андрея Чикатило. В их руках были подарки благодарного населения – куры, гуси, а также патефоны и индуктора, какой-то чубатый солдат нес в руках раритетную балалайку – «в хузяйстви все згодыться». Поскольку все наши документы были сожжены еще в Луганске, нам необходимо было как-то подтвердить, что мы также являемся Патриотами. С этой целью я откомандировал Гошу к начальнику эшелона майору Теребоньке. Через два часа, когда мы с дидом Опанасом уже готовы были ретироваться из Алчевска, к нам подполз утомленный Гоша. Придерживая одной рукой нижнюю часть спины, он протянул нам три бумажки с мокрыми печатями. Надо сказать, что гошины ласки, оказанные начальнику эшелона, пришлись нам очень кстати – хотя майор не разрешил нашему отряду ехать в его поезде, он дал документальное подтверждение нашего Украинства! К трем удостоверениям, выданным на имя наших бойцов, щедрый комбат приложил ассигнацию в 40 Украинских гривен. (Продолжение следует.)

ИЗ КАЦАПСКИХ ЛАП В НЕИЗВЕСТНУЮ ДАЛЬ

Продолжаем знакомить читателей с собственноручными записками легендарного Терентия Изверга-Соцюка, украинского патриота из Луганска, командира проукраинского отряда самообороны Луганска. Рисунки его же.

Глава 7.

Утро не предвещало нам ничего хорошего - за ночь голодные крысы основательно погрызли уши дида Опанаса, видимо, приняв их за свиные битки. «Нехороший знак», - заметил Гоша. Со станции раздавался грохот – эшелон 27-го Сумского отдельного Героя Чикатило артиллерийского дивизиона покидал город. Теперь, за исключением нашего отряда, в городе не осталось ни единого Украинца. Когда лязг ржавых зубов затих, Гоша взревел, говоря, что готов ублажить всех мужеложцев в округе, лишь бы покинуть этот проклятый Донбасс. Дид Опанас возразил ему, что указанная им мера нежелательна и вообще Донбасс не так уж и плох. Мы с Гошей присели – никто не ожидал от старого бандеровца такого черносотенного гомофобства! Между нами и дидом проскочила «черная свинья». Нужно было что-то предпринять, и я выдвинулся к коменданту станции «Коммунарск». Я рассчитывал, что комендант наймет наш отряд в качестве грузчиков, а на вырученные деньги мы сможем купить верблюдов, дабы продолжить наш поход донецкой степью. Комендант мне сразу не понравился. Внимательно выслушав меня, он сказал: «Вот что, хлопче. Через три дня в Алчевск зайдет Российская армия. Поэтому, нам необходимы Украинские рабы – разгружать вагоны с боеприпасами и чистить берцы «вежливым людям». Я согласен дать тебе одного верблюда за одного Украинского раба». Конечно, я, как Украинец, был взбешен предложением коменданта, но, зная наше отчаянное положение, не посмел отказаться. К тому же, сделка с комендантом поможет нашему отряду избавиться от дида Опанаса, уличенного в грязном гомофобстве, подумал я. Всю ночь дид ворочался, как галушка, брошенная в окрип. Как только дид затих, я основательно налег на него сзади, Гоша же обвязал нас двоих тугим канатом. Когда я высвободился из пут, мы с Гошей затянули дида покрепче, чтобы старый бандеровец не смел и думать о побеге. С первым «молоком» мы притащили связанного дида к станционной комендатуре. Поначалу дид крыл нас на чем свет стоит, а потом, видимо, догадавшись, какая доля его ждет, стал выть, как свинья, летящая вниз с киевской телебашни. Комендант, забрав пленника, немедленно выдал нам верблюда, старого, как дид Опанас, и уже через полчаса я и Гоша покинули Алчевск, начав движение в сторону Чернухино. (Продолжение следует).

ИЗ КАЦАПСКИХ ЛАП В НЕИЗВЕСТНУЮ ДАЛЬ

Продолжение записок легендарного Терентия Изверга-Соцюка, украинского патриота из Луганска, командира проукраинского отряда самообороны Луганска. Рисунки его же.

Глава 8.

Обойдя занятое противником Дебальцево, мы продолжили свое движение голодной тревожной степью, чувствуя себя подсвинками, оторванными от свиноматки рыжеволосой рукой куркуля. Нам было отчего беспокоиться, ведь в степи орудовали кровные враги Украинства - донские казаки атамана Казицына. Если такому казаку предстояло сразиться с Украинцем, он бросал оружие и связывал себе руки, желая загрызть Украинца зубами! Удивительно, но небольшой отряд безоружных казаков мог размолоть своими челюстями целую роту Украинцев. Единственным оружием самого Казицына, заправлявшего всей этой силой, являлась камышовая трубка, которая заряжалась крупными косточками дикого винограда. Никто не знал, где живет Казицын, который, как говорила молва, мог появляться в нескольких местах одновременно. Страстью атамана было голубеводство – каждый поселок имел свою голубятню. В один из дней наш отряд набрел на безлюдный хутор. Я занялся поиском съедобных растений среди тогогоднего сухостоя, Гоша же решил порадовать меня царским ужином, сбив из рогатки дворного голубя. Сшибленная птица упала за чей-то забор, откуда на секунду показалась небритая рожа в донской фуражке, показавшаяся нам очень знакомой. Не успели мы отъехать от хутора, как Гоша рухнул с верблюжьей спины, будучи сраженным крупной виноградной костью. Я успел увидеть и самого стрелявшего, который, с несвойственной его габаритам прытью, тотчас укрылся в зарослях молодого ваточника. Однако перед тем как удрать, атаман Казицын (а это точно был он), подцепил своей шпорой массу конского навоза, а затем лихим движением направил ее в мое лицо. Конские фекалии залепили мои глаза и проникли в носоглотку. Вопрос о сытном ужине ушел сам собой. Прочистив глаза, я смог рассмотреть самого атамана, и потрясенный увиденным, едва не свалился с верблюда. Оказалось, что комендант из Алчевска, купивший у нас дида Опанаса, мужик с хутора, и атаман Казицын – это одно лицо! Чуть поодаль, на склоне кургана, смурной урядник держал за подузки двух лошадей – свою и атамана. Каково же было мое потрясение, когда в одной из них я узнал сбежавшего от нас коня Укрослона! Конь Укрослон, вдоволь нагулявшийся со статной донской кобылицей, смотрел на меня и на Гошу с нескрываемым презрением. На этом наши испытания не окончились – подойдя к Гоше, я обнаружил, что атаман, метким выстрелом своей плевательной трубки, лишил его левого глаза.

ИЗ КАЦАПСКИХ ЛАП В НЕИЗВЕСТНУЮ ДАЛЬ

Уникальные записки легендарного капитана Терентия Изверга-Соцюка, украинского патриота из Луганска, командира проукраинского отряда самообороны Луганска. Рисунки его же.

Глава 9.

В одном из произведений Маркеса повествуется об огромной свинье, сожравшей чадо своих нерадивых кормильцев. Подобный грех случился и с нашим отрядом, когда мы по трагической ошибке уничтожили боевое отделение батальона «Днепр», отнеся своих бойцов к неприятельским. Надо сказать, что еще в славные времена майдана Киев посетила г-жа Нуланд из Североамериканских Штатов. Эта щедрая особа, накормив митингующих, распорядилась выдать им четыре польских автомобиля для ассенизации выгребных ям, которые своим дурным запахом отпугивали городских обывателей. С началом Кацапско-Украинской войны эти машины выбыли в Харьков, где к корпусу каждого автомобиля были приварены четыре берданки и казачья шашка, а сами автомобили получили гордое название «боевая машина «Хузар»». Новое чудо техники превосходно зарекомендовало себя в боях с мятежниками. Однако вернемся к основной линии нашего рассказа. Гоша залечивал глаз, раненый в бою с Казицыным, когда мы ступили на земли Артемовского заказника, где, на первой же стоянке, по нам был открыт огонь из неизвестного автомобиля. Увидев на его корпусе казачью шашку, я решил, что он принадлежит донским казакам. Гоша сразу же разработал мстительный план, найдя в одном из ближайших сел мужика, который бывал в Польше и знал устройство таких машин. Когда мы выследили своих обидчиков, наш новый знакомый, подползя к корпусу автомобиля, ввел толстый шланг в вентиляционную воронку, которая обеспечивала воздухом находящихся в машине бойцов. Не прошло и минуты, как фекалии из соседней выгребной ямы начали заполнять внутренность автомобиля. В какой-то момент наш новый знакомый спешно ретировался, а сама боевая машина заняла вертикальное положение. Внезапно из ее нутра раздалось: «Щэ не вмэрла..». К сожалению, мы ничем не могли помочь солдатам, которые встречали свои последние минуты с гимном на устах, в буквальном смысле этого выражения! Когда стоны утихли, мы с Гошей опустились на колени. Пожалуй, это был самый печальный день нашего и без того грустного похода.

ИЗ КАЦАПСКИХ ЛАП В НЕИЗВЕСТНУЮ ДАЛЬ

Продолжаем публикацию записок легендарного Терентия Изверга-Соцюка, украинского патриота из Луганска, командира проукраинского отряда самообороны Луганска. Орфография авторская. Рисунки его же.

Глава 10.

Древние Укры говорили, что «Гуси спасли Рим, но погубят Киев» - и были правы применительно к судьбе нашего отряда, едва не погибшего из-за гуся. Как-то раз Гоша заметил в степи одинокого гуся. Белое перо золотилось на солнце, а подхвостье охватывала глубокая синяя тень, придавая птице некоторое сходство с нашим Национальным флагом. Я припомнил Гоше кацапскую приказку, что «гусь свидомой свинье не товарищ», но Гоша упрямо шел за гусем, утверждая, что гусь выведет нас к своим. Так, догоняя птицу, мы очутились в поселке Байрак – вотчине ужасного горловского Боцмана! Еще в марте Боцман сформировал в Крыму матросский отряд. С началом брожения в Донецком крае, матросы выдвинулись в Донбасс, распевая залихватское «яблочко» и сметая на своем пути тыловые гарнизоны Украинской армии. Сегодня люди Боцмана оказались и на нашей дороге - в какой-то момент гусь-проводник громко свистнул. По сигналу гуся на наши головы, подобно плодам киевского горькокаштана, посыпались рыжие детины в бескозырках. В ходе обыска матросы нашли наши украинские документы, выданные содомским майором Теребонькой еще в Коммунарске, при виде которых Боцман заявил, что «давно не едал макарон по-флотски с Украинской свининой и курятиной», закрыв меня и Гошу на кухне. Наше отчаяние сменилось крайним удивлением, когда мы вновь увидели Боцмана, предложившего отведать нам трофейного сала! Оказалось, что Боцман, будучи, как и все кацапы, любителем многоходовых комбинаций, предлагает нам участие в собственной грязной афере – накануне он договорился с 25-м Каломойским полком Украинской армии о покупке у них мортиры для своего отряда. Однако Украинские бойцы, будучи Патриотами, отказались продавать свое оружие кацапам. Поэтому Боцману очень кстати пришлось наше появление в Байраке – теперь он мог выставить нас в качестве фиктивных покупателей пушки. Взамен Боцман пообещал сохранить наши жизни и даже одарить нас дрезиной, на которой мы сможем добраться до Харьковщины. Не долго думая, мы согласились помочь Боцману – ведь «живая свинья лучше мертвого льва» да и наши жизни двух настоящих Патриотов Украины гораздо ценнее какой-то несчастной пушки! Надо сказать, что Боцман оказался честным кацапом – не прошло и суток, как я, Гоша и верблюд двигались на дрезине в направлении Константиновки. (Продолжение следует).

ИЗ КАЦАПСКИХ ЛАП В НЕИЗВЕСТНУЮ ДАЛЬ

Продолжаем знакомить читателей с воспоминаниями легендарного Терентия Изверга-Соцюка, украинского интеллектуала и патриота из Луганска, командира проукраинского отряда самообороны Луганска. Орфография авторская. Рисунки его же.

Глава 11.

Великие Укры, проложившие Шелковый путь в Поднебесную, назвали верблюда кораблем пустыни. Увы, любой корабль, даже непобедимый флагман ВМСУ «Гетман Сагайдачный», требует ухода и заботы. Позабыв эту истину, я и Гоша попали в очередную передрягу. Мы двигались на дрезине вдоль вокзала г. Константиновка. Голая, как Украина после кацапов, казацкая сабля сверкала в моей руке. Заметивший меня кацапский мятежник показал мне с перрона средний палец. Мне подумалось, что, таким образом, он, возможно, хочет показать свое неуважение к нашему отряду и отсутствие страха перед сильнейшей в мире Украинской армией. Пока я размышлял над этим, наш непоеный горбатый мастодонт вылакал почти весь керосин из бака дрезины, начав противно плеваться. Я хотел «цукнуть» Гошу, но во время вспомнил, что травмированный Козицыным одноглазый боец не имел возможности уследить за скотиной. От верблюжьих плевков окружавшая степь быстро задымилась, отрыгнув на нас пожаром, от которого кусты прошлогоднего татарника вспыхивали, будто разгоряченные Украинские шахиды из батальона «Крым». Не успели мы опомниться, как где-то спереди раздался ужасный грохот, после чего в воздух поднялось что-то огромное. Я успел обрадоваться, подумав, что к нам на помощь прибыли Украинские космические войска, но правда оказалась весьма неприглядной - всего в одном перегоне от нас находился эшелон Сумского артидивизиона имени Чикатило, на который перекинулся огонь, вызванным плевками нашего верблюда. Слышанный нами грохот – это детонация боекомплекта грозных градов и ураганов, погрузку которых мы видели еще в Коммунарске. Подойдя ближе, мы застали страшную картину – кацапский сброд из окрестных деревень всячески издевался над мирными артиллеристами-чикатиловцами. Разбросанные по полю трофейные патефоны играли гимн России. Одетый в косоворотку мужик дубасил чубатого солдата-Украинца раритетной балалайкой. Толпа кацапских малолетков с улюлюканьем носилась за несчастным майором Теребонькой, передвигавшимся на четвереньках. Маска свиньи, в которой он, обыкновенно, играл со своими солдатами, в этот раз сыграла с ним злую шутку – неразвитые кацапские отпрыски, не видавшие в своей жизни даже подсвинка, стремились во что бы то не стало затравить Украинского боевого офицера осиновым дрекольем.. Обняв Гошу за талию, я постарался увести его со страшного места. (Продолжение следует.)

ИЗ КАЦАПСКИХ ЛАП В НЕИЗВЕСТНУЮ ДАЛЬ

Продолжаем публиковать воспоминания легендарного Терентия Изверга-Соцюка, украинского интеллектуала и патриота из Луганска, командира проукраинского отряда самообороны Луганска. Орфография авторская. Рисунки его же.

Глава 12.

«Человек учится на чужих ошибках, и только Украинец – на своих, и то, очень редко» - говорят о нас люди планеты Земля. Ярким подтверждением их правоты могут служить очередные похождения нашего отряда, вновь очутившегося на краю гибели из-за птицы. Дело было так. После того, как наш верблюд выпил весь запас керосина, мы не могли продолжать движение по рельсам. Вскоре мы лишились и верблюда – бессовестные аборигены, пообещав мне и Гоше дать взамен скотины ароматную паляницу, подсунули нам «Бородинский», твердый, как булыжник с улицы Небесной Сотни в Киеве. Голодные, мы брели мимо каких-то караульных, ничего не замечая вокруг, как вдруг я почувствовал, что где-то рядом находится птица! И не какой-нибудь кацапский воробей, а целая жареная курица! Ноги сами собой понесли меня и Гошу к вожделенной добыче. Так мы оказались на поляне, где за столом сидело несколько кацапских фигур. Вокруг свистели пули, но грустный полковник, к которому все обращались не то «Игорь Всеволодович», не то «Олег Иванович», невозмутимо напевал: «Умирают туберозы на моем столе, Укры падают, как слезы, в сине-желтой мгле», уплетая консервированные ананасы. Рядом с полковником вилась красотка, которая, увидев нас, моргнула рыжебородому поручику. Тот моментально связал нас, а затем легким движением запросил нас на верхушку дуба. Мы были в Славянске! Наступила ночь, а мы, словно петухи на насесте, все так же сидели на ветвях. Услышав шаги, мы были немало растеряны, увидев знакомую нам гетеру, затейница с удивительными серо-зелеными глазами пообещала, что уже скоро мы будем у «своих». Сказать, что я и Гоша были обрадованы – значит, не сказать ничего, мы готовы были предать свой европейский выбор, поцеловав женщину! Но не прошло и часа, как мы поняли свою ошибку. Следует сказать, что в то время на окраине Славянска квартировала ЧВК «БлэкЖоппер», укомплектованная неграми и грузинами, которые согласились обменять нас у сепаров на контейнер экзотических фруктов, считавшихся любимой закуской грустного полковника... «Какой хароший малочный маладой свинья» - произнес грузин, глядя на меня на и Гошу. «Теперь мы иметь гуд найт», - подтвердил темнокожий верзила. Когда сделка была оформлена, меня и Гошу завели в комнату где, кроме блюда с разными фруктами, можно было увидеть какие-то полированные палки, стоявшие вдоль стен. Я успел отчаяться, второй раз за эти сутки, как вдруг Гоша шепнул мне на ухо, что у него есть план. Мы, вооружившись кислейшими на Земле грузинскими мандаринами, стали ждать прихода черных легионеров, молодецки атаковав их этими мерзкими плодами. Мандариновый сок обжигал наемникам кожу, выедая глаза. На полу корчился темнокожий верзила-офицер – мандарин попал ему в пищевод, разъев внутренности. Не долго думая, мы выпорхнули из расположения «БлэкЖоппер» и были таковы. (Продолжение следует).

ИЗ КАЦАПСКИХ ЛАП В НЕИЗВЕСТНУЮ ДАЛЬ

Предлагаем очередную главу из воспоминаний легендарного Терентия Изверга-Соцюка, украинского интеллектуала из Луганска, командира проукраинского отряда самообороны Луганска. Орфография авторская. Рисунки его же.

Глава 13.

Свинья всегда казалась мне идеальным творением природы, ведь она кормит человека своим салом, молоком и мясом, не требуя почти ничего взамен. Свинья расстается со своей кожей, чтобы порадовать кокотку новой сумочкой. Свинья превозносима живописцами, которые работают кистями, сделанными из меха этой полезной зверушки. В истории же нашего отряда, слово «свинья» записано золотыми буквами, ведь только благодаря свиной мудрости и моей командирской смекалке нашему отряду удалось преодолеть границу с Харьковской областью. Так, уйдя из кацапских лап в Славянске, мы двинулись на запад, минули Громовую Балку и потерялись в бескрайних степях. На седьмой день пути нам удалось выйти к хутору Шнурки, стоящему на реке Бычок, отделяющей Донетчину от Харьковщины. Распухший из-за половодья Бычок напоминал, скорее, бугая, выращенного в киевском правительственном совхозе «Виноградарь». Пока я и Гоша раздумывали, глядя на воды Бычка, на окраине хутора Шнурки стали собираться какие-то люди, среди которых выделялся всадник на пятнистой свинье полтавской породы. Вскоре мы были позваны отделившимся от толпы мальчиком. Выяснилось, что до войны в хуторе проживали как Украинцы, так и кацапы. С началом мятежа кацапы ушли в т. н. «ополчение», Украинцы же остались на месте, создав отряд самообороны, и сейчас держат нейтралитет. Всадник на строевой свинье представился старостой Прокопом, который пригласил меня в хату, угостив варениками. Поглощая яства, я обратил внимание, что сальный запах, который всегда источают тела Украинцев, в этот раз был особенно силен и почти нетерпим. Вернувшись к Гоше, который все это время стоял на пороге, я не нашел на нем лица. Оказалось, что Гоше удалось подслушать разговор, в котором шнуряне договаривались сделать из нас мыло, давно не завозившееся в Шнурки «по проискам киевской хунты». Я понял, что нам нужно действовать. Мы немедленно заняли местный свинарник, решив, что шнуряне не посмеют тронуть нас, если будут знать, что от их глупости могут пострадать их же свиньи. Уже через час я принимал старосту Прокопа, который умолял меня оставить его нейтральный хутор. В ответ я потребовал, чтобы Прокоп переправил нас через реку Бычок и был немало удивлен его предложением, ведь, по словам старосты, на все Шнурки переправу знает одна только ученая свинья, дать которую он может только под залог одного из наших бойцов. Стоит ли говорить, что я вынужден был согласиться на условия Прокопа, оставив ему Гошу, которому на моих же глазах Прокоп стянул руки крепкой веревкой. Не прошло и получаса, как я, сидя на хавроньем крупе, рассекал стремнины и водовороты грозного Бычка! В какой-то момент моя свинюшка замедлила ход. Развернувшись назад, я был потрясен, увидев бежавшего из плена Гошу. Моему другу со связанными руками удалось преодолеть значительную часть водного пути, догнать меня и ухватиться зубами за кончик свиного хвоста. Такова была воля к жизни у этого настоящего Украинца! Но вот свинья перестает грести, ее копыта чувствуют твердую почву. Ура, мы добрались до Харьковской области!

Продолжение &